Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

Окунаясь в океан восхищения, председатель выпячивал грудь и поднимал высоко брови, отчего казался немного выше обычного. Такого наплыва кандидаток никто не ожидал, особенно в первый день, поэтому председатель с удовольствием извинялся и обещал принять всех. Его просто-таки переполнял адреналин, как и всю приёмную комиссию. Но уже спустя часа два работы жюри адреналин пополз вверх и у остальных сотрудников «Икара». Елена Юрьевна, например, с первых минут кастинга метала копья в кабинет администрации и, заручившись поддержкой сторонников, высказалась по полной, втиснувшись в промежуток между этапами работы жюри.

— Вы что, собственники, с ума посходили? Мы что, фабрику звёзд открываем или модельное агентство? Что происходит? Люди не могут работать, шум в холле, девицы полуголые, в декольте, почти без юбок в кабинеты щемятся! Какой может быть кастинг в компании металлообработки и литья цветных металлов? — вздёрнула заострённый подбородок главная женщина.

Ипатов и Гацко оторопели и уставились на своего директора, который покашливал. Елена Юрьевна хоть и выделялась острословием, но всегда смотрелась мило, особенно в обществе шефа, и казалась терпимой ко всем его прихотям. Сейчас же она походила на взбешённую львицу с горящими углями вместо глаз.

— И вообще, — распалялась главная женщина, — кто дал это идиотское объявление? От имени нашей организации, между прочим! Фотки Мэрилин Монро на каждой странице. Креатив, да и только! Какая Монро может быть там, где льют металл? В кузнице практически. Вы что, может, траву курить начали? Как бы то ни было, если не прекратите сейчас же безобразие, мы объявим забастовку, имеем право!

Члены жюри побледнели одновременно. Ипатов и Гацко во все глаза смотрели на шефа, который всё ещё покашливает.

Эта бухгалтерша, пусть и главная, срывает такое шоу — по телику не увидишь. Столько активных, на всё готовых красавиц тянут спину и ходят кругами. А как поют! Немного фальшиво и с французским прононсом, но очарование остаётся. Две девушки декламировали стихи, отрывки из прозы и цитаты из Конституции. Три — танцевали народные, эротические танцы и хип-хоп. Одна, самая маленькая, продемонстрировала отрывок произвольной программы для мастера спорта по художественной гимнастике, отчего челюсти у всех членов жюри одновременно отпали, и ей торопливо пообещали место в группе программистов.

Янович перестал кашлять, когда сам председатель жюри зашёлся в приступе отчаянного кашля.

— Дорогая Елена Юрьевна, — повёл разговор директор, окидывая членов жюри испытующим взглядом, — мы всегда прислушиваемся к вашему мнению. И сейчас его учтём. — Директор подтянул осанку. — Объявление о найме выпустили в плановом порядке, правда, саму форму из-за недостатка времени не согласовали, кто-то из подчинённых перестарался, видимо. Вот и ажиотаж. Но это ситуация рабочая, разрешимая. И не такие крепости брали! — ободрил жюри Янович. — Кандидатов неожиданно много. И, чтобы качество отбора не пострадало, — для убедительности директор сложил пальцы правой ладони, как будто захватил щепотку соли, и потряс рукой в воздухе около носа главной женщины, — мы вынуждены лично принимать решения, ответственность ведь на нас. Вот Александр Дмитрич, например, — перешёл к конкретике Янович, а сам Александр Дмитрич закивал, — задыхается на работе, ему помощник нужен со знанием множества европейских языков, специалист в области международных отношений. Он лично желает определить, с кем работать и кому платить свои деньги. И что здесь может возмущать наших дорогих коллег? Кто из них перевёл хоть одно письмо от Марэка из Чехии? — Директор пристально посмотрел в глаза своей любимице. — Ответ мы знаем оба. А ведь это говорит об уровне профессионализма наших сотрудников. Не хотят расти, работать над собой. Тем не менее наш собственник зарплату ни у кого не срезал, не так ли? А ведь право имеет, мы ведь это оба знаем.

— И правда застой! — возмутился «задыхающийся на работе» Гацко. — Народ расшевелить надо, вот и вливаем новую кровь! Глядишь, и остальные подтянутся, языки освоят, новые технологии!

Улыбаясь, директор усадил разгневанную любимицу на край дивана и подал стакан воды.

— Всё верно! Дорогая Елена Юрьевна, всё верно. У нас новая стратегия развития. Вот к вам, например, никаких замечаний. Коллеги, вы согласны? — Янович обвёл взглядом товарищей по жюри, и те одобрительно заурчали, а мастер убеждений продолжил, держа за руку дорогую Елену Юрьевну: — Отчёты блестящие, балансы — слов нет от восторга. Всё — руководство, дисциплина — на высочайшем уровне. Мне даже не нужно вникать в вашу кухню, настолько всё слаженно. Но, к сожалению, не везде так, мы это с вами оба знаем. Поэтому, чтобы не сесть на мель, надо многое перестроить, людей увольнять не хочется, мы ведь не америкосы какие-то, свои ведь, белорусы, но и дело не терпит болота. Современность требует от нас не только высокий профессионализм проявлять, но и делать нестандартные ходы. Нужны озарения на уровне интуиции, спонтанные прорывы. Вот и применяем сегодня закон психологии — конкуренция интеллектов.

Елена Юрьевна отпила несколько глотков, сообразила, что забастовка — ход сильный, но проигрышный для большинства. Шеф прозрачно намекнул: не нравится — валите! Впрочем, это его стиль. Ей захотелось ещё подерзить, особенно на предмет «конкуренции интеллектов», с языка срывалась меткая фраза: «Скорее конкуренция задниц». Но она благоразумно смолчала и изобразила на лице сочувствие. Янович понял, что победил, и закончил монолог:

— Дорогая наша Елена Юрьевна, всем сотрудникам, и особенно вам, приносим извинения от лица собственников. Просим проявить понимание и продолжить работу. Кто не в состоянии, можно отложить дела на завтра и покинуть рабочие места. А вы, если желаете, присоединяйтесь к нам, в бухгалтерии есть вакансия, так что можно воспользоваться ситуацией и подобрать хорошего специалиста.

Елена Юрьевна встала и выпрямила спину, губы её сжались негодующе.

— Очень польщена вашей заботой, Валерий Леонидович, — сквозь зубы процедила она, — но, к сожалению, в тексте объявления не упомянули вакансию бухгалтера‑экономиста. Видимо, фото с Монро слишком укрупнили, поэтому у меня будет скудный выбор. С вашего позволения, отложу этот вопрос до следующего внедрения закона психологии.

Она не удержалась и ужалила шефа в конце фразы. В ответ он улыбнулся во весь рот, по-голливудски сверкнув зубами, и похлопал её по руке, это был знак его особого расположения. Елену Юрьевну он называл «умницей» чаще, чем по имени. Вот и сейчас он прошептал ей вслед: «Вот и умница». И правда, зубки показала, но границу не нарушила.

Посланница возмущённых сотрудников «Икара» вышла из кабинета жюри погрустневшей, веки её опустились, уголки губ опали. Потенциальные забастовщики не узнали ни одной подробности её встречи с собственниками. Главная женщина умела держать язык за зубами. Она ледяным голосом приказала «не дурить головы» и расходиться по рабочим местам, а кто замучен суетой в холле — пусть отправляется домой. И всё. Закрылась в кабинете и просила не тревожить. За рабочим столом она сбросила маску сдержанной строгости, прямо на огромный калькулятор, и отодвинула его подальше, с глаз долой. Она обхватила голову руками и захлюпала носом, её захлестнула жалость, обычная бабья жалость к несчастному мужику.